Принцип правовой определенности. Аспект судебных решений

Принцип правовой определенности является компонентом принципа верховенства права, как указывает и Конституционный Суд Украины в решении №20-рп10 от 30 сентября 2010 года. Общепризнанной задачей принципа правовой определенности является защита тех, кто подчиняется закону, в том числе от произвола государственной власти. И КСУ рассматривает как нарушение этого принципа немотивированность судебных решений.

Каждая из составных частей любого судебного решения (вводная, описательная, мотивировочная, резолютивная) имеет собственное, только ей присущее, значение. Мотивировочная часть с применением определенных методов исследования должна содержать обоснование позиции (мнения) Суда, которое в резолютивной части должно быть оформлено в конкретное уже императивное предписание (п.2 решения №20-рп10).

Указывая, что, осуществляя правосудие, суды реализуют свои дискретные полномочия, КСУ распространяет обязательства по соблюдению принципа правовой определенности не только на законодательную, но и на судебную ветвь власти. Приводятся ссылки на решения Европейского суда по правам человека:

  • решение по делу «Санди Таймс против Соединенного королевства» от 26 апреля 1979 года (§49);
  • решение по делу «Йечиус против Литвы» от 31 июля 2000 года (§56);
  • решение по делу «Барановский против Польши» от 28 марта 2000 года (§§50-52);
  • решение по делу «Ракевич против Российской Федерации» от 28 октября 2003 года (§31).

Основным содержанием принципа правовой определенности в процессуальном праве является ограничение возможности обжалования окончательного, вступившего в законную силу судебного решения — проигравшей стороной, государственными органами, лицами, права которых судебным решением не нарушены.

Кейс. Оспаривается решение суда первой инстанции 2005 года, которое не было обжаловано в процессуальные сроки, полностью исполнено и касается признания права собственности. Апелляционные жалобы поданы по истечении 7-8 лет после вступления решения в законную силу и его полного исполнения.

В случае отмены решения, вынесенного и выполненного 10 лет назад, апелляционный суд нарушит принцип правовой определенности и право истца на доступ к правосудию, установленному в ч. 1 ст. 6 Конвенции («Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое и публичное разбирательство… независимым и беспристрастным судом…»).

Так в решении по делу «Хорнсби против Греции» (19.03.1997 г., № 18357/91, §40) Суд вновь повторяет, что в соответствии со сложившейся практикой статья 6 пункт 1 гарантирует каждому человеку рассмотрение судом споров о его гражданских правах и обязанностях; таким образом реализуется «право на суд», важнейшим аспектом которого является право доступа к правосудию, то есть право обращения в суд по гражданским делам… Однако это право стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла бы, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось бы недействующим в ущерб для одной из сторон.

Право на справедливое рассмотрение дела судом, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы Конвенции, которая провозглашает, среди прочего, верховенство права как часть общего наследия Договаривающихся Государств. Одним из основных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует inter alia, чтобы при окончательном разрешении дела судами их постановления не вызывали сомнений (решение ЕСПЧ «Брумареску против Румынии», 28.10.1999 г., №28342 / 95, §61).

В упомянутом решении Суд констатировал имеющееся у субъекта обжалования процессуальное право на обжалование окончательного решения, не ограниченное во времени, а потому «все судебные решения могут подвергаться сомнению бесконечно».

Суд указывает на то, что удовлетворяя протест, поданный на основании этого правомочия, Верховный суд полностью аннулировал судебный процесс, который закончился — используя выражение Верховного Суда — судебным решением, которое «не подлежало отмене» и res judicata, которое, более того, было выполнено. Применяя, таким образом, положения статьи 330 (которая устанавливает право на обжалование — прим. авт.), Верховный Суд нарушил принцип юридической определенности. Исходя из фактических обстоятельств данного дела такое действие нарушает право заявителя на справедливое судебное разбирательство в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции (§62 «Брумареску против Румынии»).

Отмена решения суда, вынесенного 10 лет назад и полностью выполненного, нарушит и право истца на мирное владение имуществом, закрепленное статьей 1 Протокола №1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод: «Каждое физическое… лицо имеет право владеть своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права».

В решении ЕСПЧ по делу «Трегубенко против Украины» (02.11.2004 г., N61333/00, §51) Суд отмечает, что согласно собственной устоявшейся прецедентной практике, отмена окончательного и обязательного решения суда, которым заявителю было присуждено «имущество», является вмешательством в право заявителя на мирное владение имуществом. Суд считает, что в этом деле имело место вмешательство в права заявителя, совершенное в форме лишения заявителя его собственности в смысле ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции. Далее в §54, признав нарушение ч. 1 ст. 6 Конвенции, Суд делает вывод, что хотя правильное применение законодательства неоспоримо составляет «общественный интерес», но, исходя из обстоятельств этого дела, этот интерес имел целью нарушения основных принципов правовой определенности и доступа в суд. Поэтому этот аргумент должен быть отклонен. В этих обстоятельствах, Суд находит, что справедливый баланс был нарушен, а заявитель понес и продолжает нести личное и чрезмерное бремя. Следовательно, имеет место нарушение ст. 1 Протокола N 1 (§55).

ЕСПЧ считает окончательным и решение суда первой инстанции, если оно вступило в законную силу согласно национальному процессуальному законодательству и уже не подлежало обжалованию (см. также решение «Рябых против Российской Федерации» от 24 июля 2003 года №52854/99, §61).

И главный вывод, который я хочу донести до читателя: грамотное применение базовых правовых принципов, практики Европейского суда по правам человека помогает защищать в суде права клиентов даже в тех ситуациях, когда национальное законодательство бессильно. Не стоит относиться к правовым основам как к «мертвой теории». Это «душа» права. И это работает.